Page 30 - Журнал "Perfect One Child" #1

И лежу себе ненужный
Рожей во ржи,
Расплескав по небу мысли,
Мол, кто ты есть, жизнь?

«Жизнь» Павел Кашин

росыпались ли вы когда-нибудь в утренний предрассветный час из-за
лучика юного шкодливого солнца, решившего нарушить ваш покой?
ПСогласитесь, несмотря ни на что, озорник не вызывает гнева. Он
приятно согревает ещё не проснувшуюся душу, наполняя её силами на гряду-
щий день, полный разных приключений и испытаний, не правда ли?
Так думаю и я, мой читатель. Но на далёком-далёком архипелаге, где-то на
востоке, проснулась девочка, которая была вовсе не рада доброму солнцу. В
старом сарае (здесь её и встретил озорной лучик солнца) она подняла с земля-
ного пола белый длинный, немного потрёпанный хлопковый халат (который
ей был, к слову, совсем не по размеру) и вышла из своего ветхого жилища
наружу. Девочка направилась в сторону заросшей тропинки и стала уходить
всё дальше и дальше от места своего ночлега в горы. Она шла вперёд, но её
чёрные, немного раскосые глаза как будто ничего не видели. Ни ясного неба,
ни бамбуковой рощи, приветствовавшей её своим шелестом, ни прекрасной
утренней песни соловья, желавшего всем доброго утра. Ничего она не видела
и не слышала, лишь шла и шла...
И только на вершине горы в её глазах промелькнуло что-то непонятное,
похожее на беспокойный полёт колибри. Она резко повернула голову с корот-
кими вихрастыми тёмными волосами. Позади была только маленькая деревуш-
ка, утопающая в гуще буйной растительности. Девочка дёрнулась в сторону
деревни, хотела что-то крикнуть, сказать, но в последний момент одумалась.
Её брови жалобно поднялись вверх, а во взгляде застыли боль и смятение.
Но это мгновение прошло, и юные глаза снова стали беспросветно чёрными,
смотрящими в никуда. «Больше нечего терять!». Она продолжила путь.
Меж тем, пока лёгкие резвые ножки несли её вперёд, мир наполнялся
жизнью и трепетом. Он был рад скинуть пелену чёрного покоя, чтобы безгра-
нично отдаться суетности белого дня.
Этот мир был красив и наполнен. Как хорошо было наслаждаться им под
чашечку белого чая, собранного с роскошных высокогорных склонов Китая!
Так рассуждал и обезьяноподобный человек (или человекоподобная обезьяна,
как вам больше нравится) — Хануман, сидящий на высоком дереве на границе
заповедного леса, где разрешено обитать только богам. Он бы подумал и ещё
о паре приятностей наподобие: «А не перепрыгнуть ли мне сегодня через
океан, чтобы пообщаться с мудрецом о кукушке, пролетающей над долиной

30